АСИММЕТРИЯ ЩУСЕВА









Русский архитектор Щусев А.В.
Он стал первым архитектором страны еще при Николае II,  остался первым и при Сталине.
В  Великом Новгороде - который он восстанавливал после полного разрушения  фашистами - есть улица Щусева, которая никогда не переименовывалась. А вот в Москве стали стыдиться  имени Щусева и улицу, названную в память об архитекторе, переименовали  (как принято говорить - "вернули историческое название")*.
Есть,  правда, музей архитектуры в Москве, А.В. Щусевым созданный и обоснованно  названный его именем, но без постоянной экспозиции, посвященной его  создателю, - как это странно и несправедливо.
Здание КГБ на Лубянке,  гостиница "Москва" рядом с Красной площадью и мавзолей Ленина на самой  Красной площади, да и многое-многое другое - это все А.В. Щусев.
А до революции Алексей Викторович Щусев был архитектором православных храмов!
Казалось  бы... православные храмы, и тут на тебе - мавзолей Ленина и здание КГБ  на Лубянке. Как такое возможно?! Возможно! Да еще как возможно!
Незаслуженно оказавшийся в тени истории архитектор А.В. Щусев настолько велик и значим для нас, что нельзя не говорить о нем.


Подробно здесь:
https://m.vk.com/doc419096764_453649665
И здесь:
https://m.vk.com/doc419096764_454302264


* Одна из московских улиц в районе бывшей промышленной зоны завода имени  Лихачева («ЗИЛ») получила название в честь выдающегося архитекторы А.В.  Щусева только в марте 2016 г.

ДНЕВНИКИ ЕВГЕНИЯ ЛАНСЕРЕ

9 января 1944 года:

«Вчера у Щусева: <существует> проект поставить колоссальную (конечно!) фигуру Ленина над его мавзолеем. Он в ужасе, думает, что это происки Меркурова.

***
Щусеву приходилось защищать свое творение всю жизнь. 1944 г - Щусеву 71 год - за пять лет до смерти.

В.Н. ЛОССКИЙ О ВОЙНЕ, ЦЕННОСТЯХ И БОЖЕСТВЕННОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ

13 июня 1940 г. Перед вторжением фашистских войск в Париж.

Но была и другая ересь – спиритуализм – искавший средства противопоставить себя войне боевой техники, вдохнув в нее искусственную душу. Это идеология «святой войны», «крестового похода». Она имело множество оттенков: борьба во имя демократии, во имя свободы и человеческого достоинства, во имя западной культуры и христианской цивилизации, наконец – во имя божественной справедливости. Я говорю «ересь» потому, что эти идеи, часто справедливые сами по себе, не были основаны на живом опыте, они не проистекали из глубокого и святого источника, который один мог бы преобразовать их в «идеи-силы». И эти слова звучали ложно, как все абстрактное. Они звучали ложно в особенности потому, что хотели представить в качестве абсолютных вторичные, относительные понятия и ценности. Даже христианская цивилизация, будучи цивилизацией, есть лишь результат, реализация, внешнее проявление реальности абсолютной – веры христианского народа. Не может быть святой войны за соборы, теологические суммы, требники. Это лишь одежды Церкви – одежды Христа, разделенные воинами у подножия Креста. Что же касается Церкви, источника этих вторичных благ, то она не нуждается в нашей материальной защите, в наших игрушечных мечах. Бесполезно заново воспроизводить наивный жест апостола Петра, отсекшего ухо рабу в Гефсиманском саду… Война не ведется во имя абсолютных ценностей: это главное заблуждение войн, именуемых «религиозными», первая причина их бесчеловечной жестокости. Тем более, не может быть войны во имя относительных ценностей, которые пытаются абсолютизировать, ради абстрактных понятий, которым придают религиозный характер. Противопоставим ли мы идолам «чистой расы» более человечные идолы права, свободы, гуманности – они не станут от этого в меньшей степени идолами, гипостазированными и абсолютизированными понятиями, и по-прежнему это будет война идолов, а не война людей… Человеческая война – единственная, которая может быть названа справедливой (если война вообще может быть названа справедливой) – это война во имя относительных ценностей, которые понимаются как относительные. Это война, в которой человек, будучи призванным к абсолютной цели, осознанно, без сомнений, посвящает себя относительным ценностям, зная, что они относительны: земля, Родина. И эта жертва приобретает абсолютный, неуничтожимый и вечный характер для человеческой личности. Божественная миссия Жанны Д’Арк имела своей целью относительную ценность: привести Дофина в Реймс, чтобы вернуть Франции короля. У нее не было вражды к англичанам, которых следовало «изгнать из Франции». И это важнейший признак войны человеческой, и в то же время присущее качество души Франции, наиболее совершенным образом которой явилась Жанна Д’Арк.

Говорили и о Справедливости, даже о божественной Справедливости, во имя которой мы должны были сражаться, чтобы восстановить справедливость (атрибут Бога), в сравнении с неправотой наших врагов. «Наша цель справедлива, и поэтому Бог пошлет нам победу». Так говорили прелаты, духовные водители народа… Справедливая цель часто побеждала в «суждениях Бога», в судебных поединках, разворачивающихся среди враждующих сторон. Но те стороны в конце концов отказывались от своей правды, от своих справедливых целей чтобы дать место одной божественной справедливости, которая бесповоротно являла себя в их ратных подвигах. И Церковь восстала против этой практики еще восемь столетий назад… Я слышал известного прелата, который в Нотр-Дам, перед тысячами верных говорил о справедливости нашей цели, молил Бога даровать нам победу во имя этой справедливой цели. И если довести его мысль до конца, то Бог оказывался обязанным спасти нас, поскольку Он справедлив, а мы защищаем справедливость. И невозможно было бы ни мыслить, ни действовать по-другому, не противореча себе и не отказываясь от Его неизменного атрибута – Справедливости (как и от всего того, что пишется о Боге в богословских суммах и учебниках). Итак, если бы, несмотря на все это, мы проиграли бы эту войну, умоляя Бога о победе во имя Его Справедливости, что оставалось бы говорить? Одно из двух: или наша цель не была справедливой, или Бог несправедлив… Да, если угодно, Он несправедлив, потому что превосходит справедливость, потому что Его справедливость не совпадает с нашей, Его пути – с нашими. Потому что перед лицом Его справедливости, которая однажды заставит пошатнуться основания вселенной, наша несчастная справедливость ничем не отличается от неправды… Следовало бы просить о победе, имея перед глазами эту грозную Справедливость, в сравнении с которой мы всегда неправы, в слезах и раскаянии: стоило бы взывать не к Справедливости, которая вне наших представлений, которую мы не смогли бы вынести, но к бесконечному милосердию, которое низвело с небес Сына Божия.

"Господи, мы всегда неправы перед Тобой, и наша справедливость ничтожна; спаси нас, ибо мы слепы и неправы и не знаем Твоих путей. Удержи Свой меч правосудия и даруй нам победу над врагом, которому ты позволил вторгнуться во Францию. Поскольку ничто не происходит помимо Твоей воли, и Ты – Господь всех земных народов, и наказание Твое во имя их высшего блага…"

ТРИ ТОЧКИ, КОТОРЫМИ ЗАДАЕТСЯ ПЛОСКОСТЬ.


"Три наших стихотворения —  это три точки, которыми задается плоскость «воцерковленной» жизни. Если  не хочешь на этой плоскости, как на противне, выгореть и высохнуть, то  надо либо упасть с нее обратно в обычный мир, либо взлететь".

1.
Есть храм. Все двери заперты.
Засовы все задвинуты.
И мы стоим на паперти,
Забыты и отринуты.

Мы слышим смутно пение,
Что издали доносится,
Не зная, в чем служение,
О чем в мольбах там просится.

Мы видим дым от ладана,
Что вьется сквозь отдушины.
Но тайна не разгадана,
Молитвы не подслушаны.

2.
Запах сырости и воска,
В крестном знаменьи рука.
Плач ребенка, гнев подростка,
Взрослых смирная тоска.

Вьется ладан серовато,
Узко вечности окно.
Все бессмысленно и свято,
Все — не нами решено.

3.
Вся жизнь прошла, как на вокзале, —
Толпа, сквозняк, нечистый пол.
А тот состав, что поджидали,
Так никогда и не пришел.

Уже крошиться стали шпалы,
Покрылись ржавчиной пути, —
Но я не ухожу с вокзала,
Мне больше некуда идти.

В углу скамьи под расписаньем,
Просроченным который год,
Я в безнадежном ожиданьи
Грызу последний бутерброд.

https://snob.ru/profile/28614/blog/128542

Мелочь, недостойная комментария и обсуждения?



Спикеры патриархии молчат. Никто из них (Волков, Легойда...) ни слова не проронили о ликвидации Сретенской семинарии и о задуманном возвращении Академии в Москву.

Лица, задействованные в этом перформансе (глава учкомитета Козлов, дважды ректор арх. Амвросий, главный аспирант митр. Иларион) - тоже.

Это как же они презирают Церковь Христову, в том числе своих студентов и преподавателей, что не считают нужным даже оправдываться. Причем и впредь будут врать, что "мы открыты" и "находимся в диалоге".

Секрета в этом перформансе уже нет. Так, может, время патриархии изложить свои планы и аргументы?

Получилось как с епархиальной реформой. Патриарх с одному ему известной целью решил дробить епархии и плодить митрополии. Но в тишине. Пока я не написал об очевидном - никаких признаний не было.

ТУРГЕНЕВ О СТАРШЕМ НЕ-БЛУДНОМ СЫНЕ

Эгоист (стихотворение в прозе)

В нем было всё нужное для того, чтобы сделаться бичом своей семьи.

Он родился здоровым; родился богатым — и в теченье всей своей долгой жизни, оставаясь богатым и здоровым, не совершил ни одного проступка, не впал ни в одну ошибку, не обмолвился и не промахнулся ни разу.

Он был безукоризненно честен!.. И, гордый сознаньем своей честности, давил ею всех: родных, друзей, знакомых.

Честность была его капиталом… и он брал с него ростовщичьи проценты.

Честность давала ему право быть безжалостным и не делать неуказного добра; и он был безжалостным — и не делал добра… потому что добро по указу — не добро.

Он никогда не заботился ни о ком, кроме собственной — столь примерной! — особы, и искренно возмущался, если и другие так же старательно не заботились о ней!

И в то же время он не считал себя эгоистом — и пуще всего порицал и преследовал эгоистов и эгоизм! Еще бы! Чужой эгоизм мешал его собственному.

Не ведая за собой ни малейшей слабости, он не понимал, не допускал ничьей слабости. Он вообще никого и ничего не понимал, ибо был весь, со всех сторон, снизу и сверху, сзади и спереди, окружен самим собою.

Он даже не понимал: что значит прощать? Самому себе прощать ему не приходилось… С какой стати стал бы он прощать другим?

Перед судом собственной совести, перед лицом собственного бога — он, это чудо, этот изверг добродетели, возводил очи горе́ и твердым и ясным голосом произносил: «Да, я достойный, я нравственный человек!»

Он повторит эти слова на смертном ложе — и ничего не дрогнет даже и тогда в его каменном сердце, в этом сердце без пятнышка и без трещины.

О безобразие самодовольной, непреклонной, дешево доставшейся добродетели, ты едва ли не противней откровенного безобразия порока!

НЕКРАСОВ О СТАРШЕМ НЕ-БЛУДНОМ СЫНЕ

Нравственный человек

1

Живя согласно с строгою моралью,
Я никому не сделал в жизни зла.
Жена моя, закрыв лицо вуалью,
Под вечерок к любовнику пошла.
Я в дом к нему с полицией прокрался
И уличил... Он вызвал — я не дрался!
Она слегла в постель и умерла,
Истерзана позором и печалью...
Живя согласно с строгою моралью,
Я никому не сделал в жизни зла.

2

Приятель в срок мне долга не представил.
Я, намекнув по-дружески ему,
Закону рассудить нас предоставил;
Закон приговорил его в тюрьму.
В ней умер он, не заплатив алтына,
Но я не злюсь, хоть злиться есть причина!
Я долг ему простил того ж числа,
Почтив его слезами и печалью...
Живя согласно с строгою моралью,
Я никому не сделал в жизни зла.

3

Крестьянина я отдал в повара,
Он удался; хороший повар — счастье!
Но часто отлучался со двора
И званью неприличное пристрастье
Имел: любил читать и рассуждать.
Я, утомясь грозить и распекать,
Отечески посек его, каналью;
Он взял да утопился: дурь нашла!
Живя согласно с строгою моралью,
Я никому не сделал в жизни зла.

4

Имел я дочь; в учителя влюбилась
И с ним бежать хотела сгоряча.
Я погрозил проклятьем ей: смирилась
И вышла за седого богача.
Их дом блестящ и полон был как чаша;
Но стала вдруг бледнеть и гаснуть Маша
И через год в чахотке умерла,
Сразив весь дом глубокою печалью...
Живя согласно с строгою моралью,
Я никому не сделал в жизни зла...

МИРСКАЯ ВЛАСТЬ. ЭПИЗОД 1. СКРЫТАЯ УГРОЗА.

А.С.Пушкин:

Когда великое свершалось торжество
И в муках на Кресте кончалось Божество,
Тогда по сторонам животворяща древа
Мария-грешница и Пресвятая Дева
Стояли две жены,
В неизмеримую печаль погружены.

Но у подножия теперь Креста честнаго,
Как будто у крыльца правителя градскаго,
Мы зрим поставленных на место жен святых
В ружье и кивере двух грозных часовых.

К чему, скажите мне, хранительная стража?
Или распятие казенная поклажа,
И вы боитеся воров или мышей?
Иль мните важности придать Царю царей?

Иль покровительством спасаете могучим
Владыку, тернием венчанного колючим,
Христа, предавшего послушно плоть Свою
Бичам мучителей, гвоздям и копию?

Иль опасаетесь, чтоб чернь не оскорбила
Того, чья казнь весь род Адамов искупила,
И, чтоб не потеснить гуляющих господ,
Пускать не велено сюда простой народ?

****

"Мы зрим поставленных на место жен святых
В ружье и кивере двух грозных часовых".

"вероятно, написано потому, что в Страстную пятницу в Казанском соборе стоят солдаты на часах у плащаницы" - эта цитата принадлежит близкому другу Пушкина П.А. Вяземскому.

А суть версии такая:
В главном храме  столицы – Казанском соборе Санкт-Петербурга – у Плащаницы для наблюдения за порядком ставили двух солдат. Казанский собор находится на Невском проспекте – излюбленном месте гуляний «блестящей» столичной публики. Отсюда упоминание о «гуляющих господах» в стихотворении Пушкина. Видимо, в основу «Мирской власти» легли вполне конкретные впечатления Страстной пятницы 27 марта 1836 года: в то время Пушкин жил в доме Баташева на Дворцовой набережной, в церковном приходе Казанского собора. Умирала его мать, и он, наверное, приходил помолиться о ней в храм.

МИРСКАЯ ВЛАСТЬ. ЭПИЗОД 2. АТАКА КЛОНОВ.

(По материалам статьи «Образ государя в московском обряде Вербного воскресенья» Майкла С. Флайера).

Образы московских царя и митрополита в обряде Входа Господня в Иерусалим имели уникальный мистический характер. Как известно, митрополита, сидящего на осле, в Вербное вооскресенье смиренно вел под уздцы сам царь. Рукописные свидетельства, русские и иностранные, говорят о том, что обряд Вербного воскресенья зародился в Новгороде и занесен в Москву после 1542 г., когда митр. новгородский Макарий стал митрополитом московским.

Очень важно понимать, что разыгрывание перед всем двором и иностранными посланниками роли смиренного и подвластного церкви управляющего государством монарха не имело никакой политической выгоды. Именно Вербное воскресенье позволяло Царю ежегодно указывать подданным, что именно он, московский царь, а не свергнутый византийский император, держит бразды правления, и что именно он, ведет православное христианство по предначертанному пути.

Царь, выступающий в эсхатологической роли конюшего, с одной стороны смиренно тащит осла, с другой - авторитарно прокладывает путь в Иерусалим с тем чтобы обеспечить спасение для православной паствы. Восприятие гражданами Москвы как Нового Иерусалима служили напоминанием, что конец света может настать в любую минуту. Обряд подчеркивал образ идеального государя, сильного лидера, однвременно смиренного и властного, способного вывести свою паству к спасению и до, и после конца света.

В Вербное воскресенье в Москве разыгрывалось иконописное изображение Входа. Участники этой живой картины помогают неосязаемому претвориться в плоть, в согласии с византийским пониманием искусства. Живая картина полностью соответствует иконописному прототипу: в ней представлены и ученики, и горожане, и дети, расстилающие одежды, и дети, сидящие на дереве, и само плодоносное дерево; осел представленный ряженой лошадью, а Спаситель митрополитом. Единственный, для кого тут не нашлось исторического или иконописного прототипа, - это царь.

В середине 17 века обряд стал проводиться во многих епархиях. В результате Собор 1678 г. позволил проводить обряд только в Москве, в знак духовного первенств московского шествия.

К концу 17 века иконографическое видение обряда уступило место светскому. Петр 1 в 1697 г. отменил обряд Вербного воскресенья.

Примечание. Дети пришли в иконопись не из традиционного Евангелия, а из апокрифического Евангелия Никодима, где именно дети, а не безымянные толпы, расстилают одежды перед Христом - древний знак признания царя-помазанника.
Примечание. Дети пришли в иконопись не из традиционного Евангелия, а из апокрифического Евангелия Никодима, где именно дети, а не безымянные толпы, расстилают одежды перед Христом - древний знак признания царя-помазанника.
Вячесла́в Григо́рьевич Шварц .«Вербное Воскресение в Москве при царе Алексее Михайловиче. Шествие патриарха на осляти», (1865), холст, масло — Государственный Русский музей.
Вячесла́в Григо́рьевич Шварц .«Вербное Воскресение в Москве при царе Алексее Михайловиче. Шествие патриарха на осляти», (1865), холст, масло — Государственный Русский музей.